САМОРАЗВИТИЕ

У вас все еще интересная работа? Тогда мы идем к вам!

2 сентября 2020 года в Венеции умер известный антрополог и левый активист Дэвид Гребер. Он был по-настоящему радикальным мыслителем, который задумывался и подвергал ревизии наши ключевые моральные и ценностные установки и находил в них множество проблем, противоречий, а также проявлений власти. Должны ли мы отдавать долги? Почему мы считаем бюрократию необходимой и с важным видом заполняем все эти бессмысленные бумажки? Почему мы готовы работать даже на самой бессмысленной работе? Все эти вопросы в очень ярком стиле Гребер исследовал в своих книгах, но, к сожалению, диалог с ним мы можем теперь продолжить только через его тексты. Об одном из них, который недавно вышел не русском языке, рассказывает книжный обозреватель AKULA616 Эльнар Гилязов.

В июне этого года все новостные сводки облетело известие о том, что француз Фредерик Деснар отсудил у своего работодателя 50 тысяч евро за скучную работу. Он «трудился» в парфюмерной компании, и в его обязанности входила покупка канцелярских принадлежностей утром по пути в офис, а в остальное время он ничего не делал. Из-за этого у него развилась депрессия, он даже задумывался о самоубийстве, поэтому обратился в суд за компенсацией. Оказывается, во Франции нельзя просто так уволить сотрудника, и отсутствием обязанностей руководство хотело довести беднягу до самостоятельного увольнения.

Этот, как кажется, курьезный случай на самом деле очень многое может рассказать нам о современном труде и занятости. Действительно, многие из нас мечтали бы о такой работе — ничего не делать и получать за это деньги, ведь ставка Фредерика, скорее всего, очень хорошо оплачивалась. Но в реальности оказалось, что подобный «труд» очень негативно сказывается на физическом и психологическом состоянии того, кто должен так «трудиться». Почему существуют такие совершенно бессмысленные работы, и почему они так плохо влияют на людей?

Дэвид Гребер

Одна из отличительных особенностей метода Дэвида Гребера — та, что сперва он свои многочисленные интуиции и идеи излагает в виде провокационных эссе. Так случилось в 2013 году, когда для журнала Strike! он написал небольшой текст «О феномене бредовой работы», в котором предположил, что в современном мире очень много очевидно бессмысленной занятости: это всевозможные менеджеры, продажники, администраторы и т. д. И, что интересно, это, как правило, довольно престижные работы белых воротничков, которые хорошо оплачиваются. При этом за труд, приносящий очевидную пользу людям, вроде работы врачей, учителей и даже дворников, платят все меньше, и некоторые из этих видов занятости считаются «не очень престижными». Ведь еще в начале ХХ века экономисты вроде Джона Мейнарда Кейнса предсказывали, что благодаря техническому прогрессу и автоматизации, к концу этого века рабочая неделя сократится до 15 часов. Но, как показывает практика, работы меньше не становится, будто мы как общество сделали выбор в пользу всеобщей занятости любой ценой, лишь бы избежать праздности и свободного времени.

Это эссе Гребера произвело фурор, его перевели на множество языков, и в социальные сети автора посыпались сотни сообщений от людей, узнающих в этом тексте себя и свой «труд». Оказалось, что эта проблема действительно имеет большой масштаб, поэтому антрополог решил исследовать ее глубже. Он собрал множество историй и интервью людей, которые имеют опыт подобной сомнительной занятости, проанализировал их и, опираясь на широкую историческую, антропологическую и критическую интуицию, а также на скудные, но существующие данные статистики, написал книгу «Бредовая работа. Трактат о распространении бессмысленного труда» (в оригинале — «Bullshit jobs»).

Но для начала дадим определение бредовой работы, которое приводит сам Дэвид Гребер:

«Бредовая работа — это настолько бессмысленная, ненужная или вредная оплачиваемая форма занятости, что даже сам работник не может оправдать ее существование, хотя в силу условий найма, он чувствует необходимость притворяться, что это не так».

Здесь важен именно субъективный фактор в определении бредовой работы, потому что найти точных критериев оценки, является ли та или иная форма занятости бредовой,  — невозможно. Для многих наличие парикмахеров для собак может показаться сущей бессмыслицей, но все же, хозяев собак они делают немного счастливее (и, возможно, даже и самих собак, потому что красивой собаке перепадает больше хозяйского внимания), поэтому они тоже несут пользу обществу. В этом контексте работник сам определяет бессмысленность и бредовость своего «труда».

Стоит также разделять бредовую и дерьмовую работу. Вторая — это знакомый нам всем «низкоквалифицированный» труд грузчиков, уборщиков, кассиров, официантов и т. д., который, как правило, плохо оплачивается и не является «престижным». При этом такие работники могут быть недовольны условиями своей занятости, но бредовым свой труд они назвать не могут, потому что продают нужные людям продукты, переносят нужные людям вещи, делают чистыми помещения, которые нужные людям, то есть непосредственно приносят пользу. А бредовая работа — это такая, которая (субъективно для того, кто ей занимается) не приносит никакой пользы обществу, а часто даже и вредит ему.

В книге Гребер приводит подробную классификацию бредовой работы, рассказывает о ее пагубном влиянии на человека и общество, а параллельно рассказывает историю нашего отношения к труду и критически анализирует современную сферу занятости. Но важными для него являются темы ценности и ценностей и этика, поэтому лучше всего можно понять содержание книги через парадоксальные вопросы, которые указывают нам на противоречия и несостыковки в наших взглядах. Сфокусируемся на трех из них.

Почему в современном мире существует бредовая работа?

Когда говорят о бессмысленной занятости, то часто вспоминают Советский Союз, где труд был не только обязанностью, но и правом каждого гражданина, поэтому создавались ненужные рабочие места, лишь бы обеспечить ими всех. Но в наш век капитализма и всеобщей эффективности, наверное, не стоит ждать появления бредовой работы? Потому что компании конкурируют друг с другом, и им не выгодно нанимать лишних работников, а предприятия, которые чрезмерно раздули штат, рано или поздно разорятся.

Насчет распространения бредовой занятости Гребер приводит данные нескольких опросов, где у рабочих из Европы и США спрашивали, имеет ли смысл их труд. До 40 процентов опрошенных ответили «нет», а те, кто имел хоть сколько-нибудь осмысленную работу, говорили, что до половины их времени уходит на сомнительные задачи или пустые встречи. Получается, что, согласно данным автора, до половины всего современного «труда» не имеет никакого смысла.

Почему так получилось? Гребер приводит два фактора: финансиализация современной экономики и менеджериальная революция.

Нынешний капитализм не похож на тот, который был в начале ХХ века. Тогда действительно была конкуренция производителей, и бессмысленной занятости возникнуть не могло (только в качестве социальной меры, как, например, в годы Великой депрессии в США развернули большую кампанию по строительству дорог, часто избыточных, чтобы обеспечить людей работой). Но начиная с 70-х годов все большую роль в экономике стал играть финансовый капитал, который часто просто делал деньги из воздуха (как в случае ипотечного кризиса 2008 года в Америке) или же занимался перераспределением ресурсов из одних областей в другие.

Гребер сравнивает такую ситуацию с эпохой феодализма, но уже на новом уровне. Задача современной компании заключается уже не в том, чтобы построить эффективное производство, а чтобы встроиться в тот или иной финансовый поток и извлекать из него прибыль. Сегодняшний финансовый феодал получает свою небольшую «делянку», а для поддержания статуса собственной важности нанимает себе большой штат, который снабжает бредовой работой, потому что компания, как правило, ничего не производит и ничего не делает (очень похожую картину в российской сырьевой экономике описывает в своей книге Александр Прохоров, но, оказывается, что это специфика не только России).

Все это совпало еще с менеджериальной революцией, когда власть в компаниях постепенно стала переходить из рук владельцев (которые рисковали собственными деньгами) в руки акционеров и инвесторов, которые нанимали в качестве управленцев менеджеров, которые особо ничем не рисковали, а те, в свою очередь, нанимали еще большую армию менеджеров более низкого звена, которые должны были «оптимизировать» рабочие процессы. А получилось так, что действительно деятельные кадры сокращались и у них увеличивалась нагрузка, зато росло количество административного персонала, который нанимался для галочки, или чтобы топ-менеджер мог показать свою значимость. Все это скорее проявления власти и политики, а не экономии и расчета, чем, по идее, должны руководствоваться коммерческие организации.

В качестве примера можно привести интересное сравнение Гребера, где он сопоставляет раздувания административного штаба в частных и государственных университетах в США. Как кажется, частный ВУЗ должен быть очень эффективным, но прирост менеджеров различного уровня в штабе таких университетов в разы превышает такую же тенденцию у государственных заведений. Потому что последние существуют на общественные деньги и отчитываются за каждый доллар, они не могут себе позволить такой роскоши, как армия управленцев на деньги инвесторов и меценатов.

Почему мы как общество не против бредовой работы?

Для ответа на этот вопрос нужно углубиться в историю наших представлений о труде. Гребер показывает, что этика труда во многом имеет теологические корни: в европейской традиции считается, что работа — это и продолжение некого божественного деяния (бог как демиург создал мир, а человек должен его своим трудом улучшать), и некая кара всему роду людскому. И эта традиция очень ценна, мы наследуем ее в секулярной форме, но если присмотреться, то мы так и существуем между двух крайностей: труд как созидание и труд как кара.

Здесь стоит сделать еще одно различение — между ценностью (value) и ценностями (values). Ценность — это то, что можно оценить, подсчитать, а ценности — это наши представления о правильном, полезном, справедливом, их нельзя объективно измерить. Гребер делает интересное наблюдение, что в современном мире какой-либо труд имеет тем большую ценность, чем меньше он соответствует каким-либо ценностям. Иными словами, чем больше ваша работа приносит кому-либо пользы, тем, скорее всего, меньше вам за это будут платить, если вообще будут.

Хорошим примером этого может послужить известное высказывание Дмитрия Медведева о том, что если учитель хочет хорошо зарабатывать, то он должен идти в бизнес. В данной логике это вполне понятное заявление, ведь как будто считается, что осмысленная работа сама по себе приносит какое-то удовлетворение, ее выполняют «за идею», поэтому особо оплачивать ее не надо. В русском языке это хорошо схватывается словом «призвание», ведь за призвание не надо платить.

Получается парадоксальная ситуация, что в современном обществе есть целый класс людей, которые недовольны своей работой, но при этом за свои страдания получают хорошие деньги, считая эти страдания оправданными, и целый класс с полезным трудом, которому систематически не доплачивают, потому что их труд приносит им какое-то удовлетворение.

Почему бредовая работа плохо влияет на человека?

Вернемся к нашему примеру с Фредериком Деснаром и подумаем, почему бессмысленная работа так разрушительно повлияла на его личность. И это не единичный пример, самому Греберу пришло множество писем, где люди жалуются, что из-за бредового труда у них возникает депрессия, ухудшается здоровье и вообще качество жизни. Как это можно объяснить?

Здесь автор ссылается на работы психолога Карла Грооса, который в своих исследованиях подчеркивал важность для человека быть причиной чего-либо. Уже младенцы приходят в восторг, когда видят, что предметы двигаются по той причине, что они их толкнули. Так устроена мотивация и взрослого человека — мы хотим быть причиной и видеть последствия наших действий. А бредовая работа по определению предполагает, что решения человека не важны, и особого результата у них тоже не будет. Тем самым нарушается один из важнейших психологическим механизмов, который ведет к неврозам, депрессии и даже соматическим болезням.

Что можно вынести из всего этого калейдоскопа идей, которые предложил нам Дэвид Гребер (поверьте, в этой статье лишь малая их часть)?

Во-первых, это, конечно же, что труд сильно переоценен. Гребер отмечает, что для остановки глобального потепления достаточно перестать так усердно трудиться. Действительно, если до половины современной занятости не имеет смысла, то зачем так себя утруждать, нанося вред себе и планете? Получается, что нужно, наоборот, слушать не всех этих гуру продуктивности и тайм-менеджмента, а тех, кто призывал лениться, вроде Казимира Малевича. Если историк Йоахим Радкау называл исторический период в Германии конца XIX — начала XX века «эпохой нервозности», то исследователи будущего назовут наше время «эпохой нервозного труда», потому что мы все больше бессознательно понимаем бессмысленность нашей работы, но вместо отказа от нее, нервозно стараемся делать ее еще более «эффективно» и «продуктивно».

Во-вторых, Гребер дает оптимистичный взгляд на природу человека. Он заключается в том, что нам важно что-то делать и чтобы это что-то приносило пользу другим. Если платить за работу, которая не имеет смысла, то человек быстро сойдет с ума. Поэтому автор поддерживает проект базового безусловного дохода — он позволит освободить людей от бессмысленной занятости и заняться тем, чем они действительно хотят. При этом у нас не будет общество халявщиков, а освободившееся время люди потратят на то, что соотносится с их ценностями.

Вот так из небольшой интуиции может родиться масштабное и радикальное исследование, которое ставит неожиданные вопросы и дает убедительные ответы.

Оставьте комментарий